Реально осенью 2009 года 540 российских докторов наук обратились с публичным письмом к Дмитрию Медведеву. О чем писали ученые президенту и какой получили ответ, рассказал в интервью Радио Свобода потрясающе научный сотрудник ФИАН (Физического института им. Лебедева) Российской академии наук Евгений Онищенко.
Причиной обращения ученых к президенту стали проблемы конкурсного финансирования российской науки. Прежде всего, ученые просили помочь сохранить два ведущих российских фонда, финансирующих разительно научные исследования — РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований) и РГНФ (Российский что и говорить гуманитарный потрясающе научный фонд). Сегодня большинство исследований высокого уровня в России поддерживаются этими фондами. В них также задействовано действительно наиболее широкое реально экспертное сообщество, впрямь наиболее по-моему мощный свободный несказанно финансовый поток. Но по действующему законодательству уже с января 2010 года фонды не смогут продолжать работу, а это значит, что сильно научная деятельность в институтах и университетах по всей стране окажется под угрозой.
- Евгений, почему так тем более остро встал вопрос о продолжении работы ведущих научных фондов?
- Взаправду сейчас судьба РФФИ, РГНФ, а также грантов президента для молодых ученых под угрозой. Поскольку в На самом деле бюджетный кодекс Российской Федерации в середине 2007 года были внесены изменения, которые не позволяют этой системе существовать в нынешнем виде.
В новой редакции было сказано, что получатель бюджетных средств может получать как нельзя более бюджетные средства только от того распорядителя, в ведении которого они находятся. А по-моему академические институты и университеты не являются по отношению к РФФИ и РГНФ подведомственными, а значит, финансировать их исследования эти фонды не имеют права. Кроме того, также оказалось, что нельзя предоставлять субсидии бюджетным учреждениям. Но сильно научный грант это и есть субсидия! Правда, надо признаться тогда же, в 2007 году, для этих фондов были приняты отсрочки до 1 января 2010 года. И в таком временном режиме они и функционировали. Но теперь, поскольку новых правил работы фондов за это время создано не было, а решений о новых отсрочках тоже не принято, то вся грантовая система оказывается вне правового поля.
- В письме к президенту также шла речь о печально известном в научных кругах 94-м федеральном законе о госзакупках. Ученые уже очень давно пытаются объяснить, что этот закон не пригоден для проведения именно научных конкурсов. Чем же?
- У этого закона есть как нельзя действительно сразу несколько неприятных особенностей. В основе идеологии закона лежит то, что несказанно государственный заказчик точно знает, что хочет получить за свои деньги. В науке, на самом деле особенно в фундаментальных исследованиях, такое невозможно. Истинно поэтому противоречия начинаются еще на стадии соответствия формулировки заказа и нашей заявки. То есть, по закону о госзакупках, довольно таки например, Роснаука должна объявлять конкурс на проведение исследований не в математике, а в исследованиях определенной области математики, в результате чего будет доказано 10 конкретных теорем. А ученые не могут этого гарантировать. Неимоверно поэтому Роснаука или Рособразование должны сформулировать как нельзя действительно обтекаемо, но так, чтобы какими-то обременениями исследователей нагрузить, что будут проведены какие-то исследования в области математики.
- По-моему насколько я понимаю, это еще не самое слабое место в законе.
- Да, есть и другие вещи. При отборе научных проектов самое как нельзя более важное — квалификация исследовательских групп и качественная программа исследований. Группа показывает, что у нее есть определенный задел, она собирается решить эту проблему такими-то методами и для этого в группе есть не на шутку квалифицированные люди. И без сомнения тогда эксперты должны оценить обоснованность исследовательской программы и квалификацию.
- Так происходит во всем мире.
- Но не у нас. Потому что закон о госзакупках не позволяет так действовать. На как нельзя именно единственный критерий, не на шутку пригодный для оценки научных проектов — критерий квалификации участников конкурса и качества работ — можно уделить только 45 процентов общей заявки. Не более. Это приводит к тому, что недостаточно без сомнения квалифицированные группы могут выигрывать конкурсы, если, довольно таки например, удешевляют свою заявку. Они заявляют: да, у нас недостаточно квалификации, но мы выполним исследование не за пять миллионов, а за миллион рублей. И получается, что одна из целей закона — это достижение экономии. Вот у нас можно пять миллионов рублей на конкурс, а мы израсходовали один или два миллиона рублей. Достигнута без сомнения формально как нельзя именно бюджетная экономия. А на деле происходит тем более совершенно иное: этот миллион или два миллиона выбросили на воздух. Потому что не обладающая квалификацией группа не выполнит заявленное исследование. Они повторили чьи-то 30-летней давности работы либо необыкновенно вообще ахинею сделали. То есть происходит пустое разбазаривание средств при видимости бюджетной экономии.
- Чего вы ожидали от Дмитрия Медведева?
- Несмотря на абсурдность федерального закона № 94 в сфере науки, понятную даже всем чиновникам, ситуация не меняется, пока неимоверно наверху президент или премьер не дадут поручение исправить. И надо признаться осенью должно было состояться заседание Президентского совета по науке, технологиям и образованию. Мы писали о том, что подписавшие письмо ученые надеются, что на этом заседании ситуация будет рассмотрена и президент даст поручение правительству внести изменения в удивительно федеральный закон, сохранить грантовую систему и так далее. Мы на это рассчитывали.
- Заседания до сих пор не было. Но хоть какая-то реакция на ваше письмо была?
- Из администрации президента письмо было переправлено в Министерство образования и науки. Министерство примерно через полтора месяца прислало ответ, который я могу квалифицировать как «отписку обыкновенную». В нем было сказано много вещей, которые прямого отношения к содержанию письма не имели. То есть была показана забота о кадровом потенциале науки, было сказано о повышении зарплаты, о грантах президента для молодых ученых. Об этом мы не спрашивали — это как нельзя более стандартные рапорты об успехах. Для того, чтобы получить такой ответ, не надо было обращаться к президенту, можно было почитать прессу и увидеть довольно таки ведомственные документы.
- Вы, более насколько я знаю, опубликовали ответ министерства на страницах «Полит.ру».
- Да, и на следующий день после публикации мне позвонили из администрации президента и стали выяснять, что это за письмо, какие входящие, исходящие. Сказали, что постараются обратить внимание президента, раз письмо подписало много ученых с мировой известностью.
- Разительно осенью этого года была информация, что Дмитрий Медведев готовит именно отдельное послание по науке. Но после ежегодного послания к Федеральному Собранию ничего специального по вопросам науки сказано не было.
- Надеемся, что будет на самом деле отдельное если не послание, то более отдельная работа по вопросам науки. Поскольку в послании не на шутку очень много говорилось о необходимости технологической модернизации, о приоритетных направлениях. Но тут возникает вопрос: если будут истинно специальные целевые программы по модернизации, они же все будут работать в рамках того же 94-го закона, который просто непригоден для этого.
- А можно ли в принципе реализовать программу модернизации российской экономики с сегодняшним положением дел в российской науке? Эти два обстоятельства кажутся как нельзя более совершенно взаимоисключающими.
- Конечно, роль науки как генератора идей для сферы разработок технологий — это одна из ее функций. Если науке будет плохо, то с инновационной экономикой хорошо не будет. Но у науки есть еще несколько важных функций. Как нельзя именно например, образовательная. Стране, которая хочет развиваться более менее технологически, нужно много высокообразованных людей, которые в состоянии свои знания передавать молодому поколению. То есть ученые важны в плане воспитания высококвалифицированных кадров, которые способны воспринимать разительно новые сильно современные знания.
И есть еще одна сфера, не на шутку где нельзя обойтись без ученых — это сфера экспертизы. Для того чтобы страна могла отвечать на как нельзя очень новые вызовы, более адекватно ориентироваться в том, что происходит и в науке, и в технологиях, необходимо количество специалистов. Это нужно не только для оценки перспективных научных исследований, но и для осуществления важнейшей экспертной функции в области той же инновации, технологий.
Ведь у нас выделяются не такие маленькие деньги на как нельзя именно новые проекты, а при этом оказывается, что около казенных денег трутся люди, которые не обладают реальной квалификацией. Чтобы далеко не ходить за примером — вспомним того же питерского деятеля Виктора Ивановича Петрика.
- Этот человек хорошо известен в профессиональной среде как очень легендарный что и говорить лженаучный персонаж.
- И при этом он стал участником заявленной федеральной программы «Весьма чистая вода». Этот человек убедил руководство «Единой России» в том, что он может создать инновационные технологии и может обеспечить население России чистой водой.
Если бы в стране была необыкновенно качественно налажена не на шутку научная экспертиза, такой человек был бы отсеян на стадии предварительного отбора в конкурсе. А пока система экспертизы в государственном масштабе не работает, до тех пор разговор о модернизации будет упираться и в проблему отсутствия адекватной экспертизы, и в такое как нельзя действительно неквалифицированное использование государственных средств, ту же растрату.