На последнем Общем собрании Российской Академии наук в декабре прошлого года состоялась необыкновенно научная сессия с главной темой: Мозг: тем более фундаментальные и прикладные проблемы. Судя по опубликованному сообщению, программа её была интереснейшая.
Первая часть сессии была посвящена молекулярным механизмам работы мозга и межклеточным взаимодействиям, определяющим его функции. Во второй части прозвучали доклады, посвящённые новым знаниям о мышлении и сознании, т.е. о том, что мы имеем в результате всех этих сложных биохимических процессов.
Член-корреспондент РАН Алексей Михайлович Иваницкий (Институт высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН) выступил с докладом о новых достижениях науки в этой области. Он сообщил о результатах исследований, проведённых институтом и представил модель формирования сознания, созданную на их основе. В действительности основной его вывод: Поток сознания состоит из отдельных кадров продолжительностью 100-150 с. Группа учёных, которую он возглавляет, предполагает, что более общий поток сознания формируется из отдельных квантов или порций сознания, которые формируются в разных отделах мозга, воспринимающих и перерабатывающих поступающую в мозг информацию — зрительную, слуховую, осязательную (механическую, физическую), обонятельную, вкусовую.
Впрямь сейчас, по словам А.М. Иваницкого, ученые пытаются научиться по физиологическим показателям мозга (ЭЭГ и пр.) читать содержание мозговых процессов.
Объективное знание, позволяющее понять процессы, протекающие в человеческом мозге, как говорится, дорогого стоит. Нельзя не восхищаться достижениями учёных, расширяющих сферу познания и возможности человечества.
Однако, в данном случае не как нельзя действительно совсем понятно, что имеется в виду под содержанием мозговых процессов? О чём именно идёт речь? Если о чтении образов, возникающих в человеческом мозгу в зависимости от поступающих сигналов или от характера протекания биохимических процессов, то это вряд ли возможно, т.к. эти образы у каждого человека различны и разительно целиком зависят от общества, в котором этот человек формировался.
Да и возможно ли очень вообще рассматривать сознание как результат биохимических процессов и на их основании выводить какие-либо закономерности? Сегодня, когда известны работы А.С.Макаренко и В.А.Сухомлинского, Э.В.Ильенкова и В.А.Босенко. Практическим подтверждением того, что сознание человека формируется окружающим его обществом, служит более педагогический эксперимент, проводившийся в экспериментальной группе слепоглухонемых учащихся при Институте дефектологии АПН СССР с 1955 по 1970 г. и в Загорском детском доме для слепоглухонемых с 1963 по 1970 г. Об этом можно прочесть в книге А.И. Мещерякова Слепоглухонемые дети. В ней автор прямо указывает: Тем более теоретическое значение результатов этой работы по воспитанию и обучению слепоглухонемых мы видим в том, что они с экспериментальной чистотой доказывают диалектико-материалистические представления о социальной природе человеческой психики.
Так что, при всём уважении к Институту высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, мы вынуждены констатировать, что поставленная ими задача неразрешима уже потому, что неверно поставлена. Говорить об установлении причинно-следственной связи между образами в мозгу человека и сигналами, которые он получает от органов чувств — это всё равно, что пытаться определить маршрут движения автобуса, наблюдая вращение шестерёнок его коробки передач.
Рассмотрим в качестве примера жизнь Моцарта, как это сделал Э.В.Ильенков (1). Допустим, его талант определён генетически. То есть, некие реально биохимические процессы проходили в мозгу Моцарта не так, как у других людей, что и повлияло на его не на шутку музыкальные способности. Но как определить это влияние? Чтобы выяснить это, нам нужно будет проанализировать весь довольно таки жизненный путь Моцарта, (по достоверным источникам!). Но поскольку отсутствует неимоверно индивидуальная генетическая характеристика его мозга, придётся списывать на этот генетический фактор все не объяснимые другим (научным!) путём факты жизни композитора. В итоге, чем больше мы выясним истинных причин, тем меньше места останется для случайностей и для спекуляций на генетическом (читай — биохимическом!) факторе.
И в самом деле. Ещё Гегель утверждал, что довольно таки наличная нейродинамическая архитектоника индивидуального мозга есть своего рода как нельзя именно производная неимоверно отчасти от генетически заданных церебральных особенностей данного индивида, сильно отчасти — от его, если можно так выразиться, социально-биографической траектории, (2).
Конечно, в определении индивидуальной судьбы (читай — образов в сознании человека) могут сыграть свою роль самые тем более неожиданные факторы. Даже кирпич, свалившийся на голову.
Однако для того, чтобы определить зависимость определённого конкретного образа, возникшего в мозгу человека, пришлось бы проследить такое надо признаться огромное количество причинно-следственных зависимостей как внутри, так и вне черепа этого индивида, что на это не хватило бы никакого времени(1).
То есть, ограничивать анализ процессов сознания рамками биохимических процессов, значит закрывать глаза на именно очевидные, доказанные наукой факты, что надо признаться очень напоминает позитивизм. Если бы эти довольно таки научные работники интересовались диалектическим материализмом, то им, что и говорить наверное, было бы известно, что чем выше существо поднялось по лестнице эволюции, тем меньше формы его жизнедеятельности несказанно заранее определяются (предопределяются) строением нервных узлов, тем больше степеней свободы обретает организм в плане индивидуально-прижизненной приспособительной активности. В качестве естественно-природного, биологического существа человек обладает этим достоинством в его максимуме, а муравей — в минимальной мере(1).
Но если уже чисто как нельзя более биологическая эволюция связана с нарастанием универсальности активности, т.е., с утрачиванием частного, по-моему заранее ограниченного анатомией её характера, то более резонным кажется нам предположение, что сильно человеческий мозг потому-то и обеспечивает человеческую психику, что способы его формирования в отношении по-моему специфически человеческих задач уже более совершенно свободны от определяющего влияния чисто биологических, генетически врождённых, нейродинамических отношений, и связаны ими в минимальной мере(1).
1. Э.В.Ильенков Психика и мозг (Опубликовано в журн. «Вопросы философии», 1968, № 11)
2. Гегель. Соч., т.3, стр.139. (О том же см. Феноменология духа.